Министр экономразвития Андрей Белоусов о вступлении в ВТО

Министр экономразвития Андрей Белоусов о вступлении в ВТО: «Да, для некоторых отраслей ситуация будет достаточно неприятная. И это для них конкурентный вызов»

Дольше России в ВТО пытался вступить только Алжир

В прямом эфире радио и телеканала КП директор Департамента торговых переговоров Минэкономразвития Максим Медведков, министр экономического развития РФ Андрей Белоусов обсуждают с корреспондентами отдела экономики «Комсомольской правды» Евгением Арсюхиным, Ниной Кузьминой и Евгением Беляковым, чего больше для России от вступления в ВТО – плюсов или минусов. 

 

Беляков:

- Сегодня мы обсуждаем очень важную для нашей экономики тему – вступление России во Всемирную торговую организацию. В нашей студии сегодня директор Департамента торговых переговоров Минэкономразвития Максим Медведков. Мы также ожидаем Андрея Рэмовича Белоусова, министра экономического развития РФ. Также в студии мои коллеги – Евгений Арсюхин, специальный корреспондент «Комсомольской правды», а также корреспондент отдела экономики Нина Кузьмина.

Тема действительно важная. Неделю назад Госдума ратифицировала протокол о присоединении России к Всемирной торговой организации. Этот процесс довольно долго шел. Я так понимаю, это всё, или еще что-то осталось, Максим Юрьевич?

Медведков:

- Еще осталось немножко. Завтра будет заседание Совета Федерации, где, мы надеемся, Совет Федерации утвердит решение Государственной Думы, и после подписания закона президентом через 30 дней мы станем членами ВТО, будем выполнять свои обязательства и будем пользоваться правами.

Беляков:

- То есть осталось совсем недолго?

Медведков:

- Да.

Кузьмина:

- Буквально через месяц можно будет уже сказать, что всё. По сути, ВТО для нас стала такой сумасшедшей совершенно эпопеей. Мы вступали туда 18 лет. Есть ли страны, которые дольше шли к этому? Или мы абсолютные рекордсмены?

Медведков:

- Мы абсолютные рекордсмены. Есть одно исключение – это Алжир, поскольку Алжир ведет переговоры 20 лет. Но Алжир на определенной стадии переговоров принял решение их прекратить, поскольку не мог выйти на те условия, которые Алжиру были выгодны.

Но сравнивая, например, с Китаем, с другими странами, конечно, мы…

Кузьмина:

- Затянули. А сколько китайцы вступали?

Медведков:

- Китайцы вступали чуть более 14 лет.

Арсюхин:

- Про ВТО в основном страшилки рассказывают. Но, наверное, мы туда шли не для того, чтобы нашу публику пугать страшилками. Наверное, мы туда идем за каким-то результатом. Что мы конкретно выторговали? Сегодня позвонил человек в студию и сказал, что ВТО это такой аудит, который все наши законы, права человека исправит. Оптимисты думают так. А вот как на самом деле обстоят дела?

Медведков:

- Я не думаю, что права человека в связи с присоединением к ВТО изменятся. Это все-таки национальные компетенции, и ВТО это никак не регулирует. Членство в ВТО это достаточно дорогой инструмент, поскольку за его использование надо платить, и если вы эффективно им пользуетесь, вы можете решить достаточно крупные задачи, которые стоят перед вашей экономикой, перед конкретными секторами. Задачи, которые связаны с развитием внешней торговли. В условиях глобального мира, в котором мы живем, предприятиям, как правило, все равно, где зарабатывать деньги – на внутреннем рынке либо на международных рынках. ВТО помогает решать те проблемы, которые есть на международных рынках, поскольку создает для всех одинаковые правила игры. Вот это самый большой плюс, который мы от ВТО получим - возможность играть на равных с другими участниками (их 155).

Арсюхин:

- Это свойство как раз очень пугает наших людей, которые привыкли жить в патерналистской экономике. То есть то, что вы считаете позитивом, для большинства как раз негатив.

Медведков:

- Вы знаете, если покажете мне гражданина России, который не знает, что такое импорт, не сталкивается с этим в магазинах, либо ездит исключительно на российских автомобилях, ходит исключительно в российских костюмах, я этому очень удивлюсь. Я думаю, все мы давно с импортом связаны. Соответственно, раз мы связаны с импортом, чтобы покупать, мы должны продавать. Значит, мы связаны и с экспортом.

Беляков:

- Максим Юрьевич, разговаривая с экспертами и анализируя опыт других стран (например, тот же Китай), от вступления в ВТО выигрывают в основном те страны, у которых довольно хорошо развита промышленность, и они могут поставлять свои товары на экспорт и быть там конкурентоспособными по сравнению с производителями других стран. У нас из такого рода экспорта фактически только сырье, которое правилами ВТО практически не регулируется. Что мы здесь выиграем, какие отрасли выиграют? Тут пока для нас плюсы не очевидны, как мне кажется.

Медведков:

- Во-первых, торговля сырьем регулируется теми же правилами ВТО. Другое дело, что до последнего времени в отношении торговли сырьем импортеры не применяли каких-либо регулирующих мер, поскольку все были в этом заинтересованы. Но ситуация изменилась. И сейчас наши поставщики некоторых сырьевых товаров, в том числе газа, сталкиваются с проблемами доступа на некоторые внешние рынки, в частности, на рынок ЕС. ВТО эти вопросы регулирует. Поэтому и для развития сырьевого экспорта ВТО не является бесполезной вещью, она может принести пользу.

Но это, конечно, не основное. Мы же хотим избавиться от сырьевой зависимости. Мы делаем программу модернизации, строим новые заводы (в автопроме, например, огромный кластер с помощью иностранных инвесторов), хотим выходить на внешние рынки, поскольку без этого модернизация невозможна. Для того чтобы выйти на внешние рынки, вы должны быть в ВТО. Потому что иначе вас туда могут просто не пустить, с чем мы и сталкиваемся до последнего времени. Не везде, безусловно, но во многих странах действуют ограничения против российского экспорта. И чем выше добавленная стоимость этого экспорта, тем больше ограничений.

Сейчас перед нами стоит интересная задача. Мы производим много птицы (курицы), и у нас есть желающие продать ее на экспорт. И они спрашивают нас: как это сделать? Поскольку они видят, что многие рынки закрыты разными барьерами.

Беляков:

- И вступление в ВТО позволит снимать эти барьеры?

Медведков:

- Позволит. Тоже не сразу. Это процесс, который может занять месяцы или годы, но мы в этом процессе будем активно участвовать, соответственно будем потихоньку эти барьеры снимать.

Беляков:

- Не получится так, что мы станем сырьевым придатком? Все-таки у нас, если посмотреть на статистику, доля экспорта сырьевых товаров в общем экспорте растет: было 50%, сейчас уже больше 70%. И вступление в ВТО, может быть, даже подтолкнет нас к 90%. То есть получится так, что мы будем все импортные товары закупать за рубежом, потому что там окажется дешевле, пошлины упадут и т.д., наши производители окажутся не у дел.

Медведков:

- По-моему, все должно обстоять с точностью до наоборот. Сейчас те программы, которые правительство осуществляет (программа поддержки инвестиций, в частности), они направлены на создание производств, которые ориентированы не только на внутренний рынок, но и на экспорт. Поэтому эту вторую задачу, развитие экспортных производств, мы без ВТО решать будем долго и не всегда эффективно. Именно для этого мы и присоединяемся.

Кузьмина:

- Хорошо, мы нашу курятину на экспорт отправим, накормим весь мир…

Беляков:

- К нам присоединяется Андрей Рэмович Белоусов.

Кузьмина:

- Только что мы говорили о том, что будем отправлять наши товары на экспорт, на те рынки, которые сейчас для нас закрыты. Но при этом часто говорится, что когда к нам потекут дешевые товары из-за рубежа, на наших полках будет в основном импорт, а нашим производителям станет еще чуть хуже в этой ситуации, потому что не всё у нас конкурентоспособно.

Белоусов:

- Это несколько расхожие страхи. Вообще говоря, эти потоки импорта в страну саморегулирующиеся в какой-то мере. Потому что если импорта будет слишком много, во-первых, у нас всегда есть возможности, если импорт начинает угрожать нашим рынкам, ввести так называемые спецзащитные меры. То есть это право за нами остается. Во-вторых, даже если мы не будем ничего вводить, но импорт будет расти, это будет сопровождаться ослаблением рубля. Чем слабее торговый баланс, то есть чем меньше разница между экспортом и импортом, так называемое торговое сальдо, тем слабее рубль. Разумеется, речь не идет о девальвации, речь идет о сдвиге на проценты. Но это ослабление рубля на самом деле действует против импорта, оно будет сдерживать импорт.

Кроме того, не так страшен черт, как его малюют. Да, для некоторых отраслей ситуация будет достаточно неприятная. Вчера Владимир Владимирович Путин встречался с металлургами. Вот для них ситуация сложная. Потому что для них импортные пошлины снижаются с 15% до порядка 5% по достаточно широкому ассортименту. И это для них вызов. Я разговаривал с Мордашовым, например, он говорит: да мы справимся. Конечно, это конкурентный вызов. Но, с другой стороны, для потребителей их продукции, для строителей, нефтяников, машиностроителей, которые потребляют прокат в большом количестве, эта ситуация в плюс. Потому что это будет означать, что металл, который закупают те же самые машиностроители, будет дешевле. Это означает, что дешевле и конкурентоспособнее будет продукция машиностроителей. И это означает, что будут укрепляться и конкурентные позиции на внутреннем рынке и на внешнем.

Мы говорим, что у нас сырьевые товары, но очень долгое время у нас экспорт машиностроительной продукции держался на уровне 10-12 миллиардов долларов. Из них почти половина приходилась на так называемое военно-техническое сотрудничество, на экспорт вооружений. Вот сегодня у нас экспорт порядка 20 миллиардов, и мы уже заглядываем в 30-40. То есть у нас в этом отношении нельзя сказать, что все забило сырье и т.д., это не совсем правильно. Поэтому импорт тоже разный, и в данном случае ситуацию надо оценивать комплексно.

Арсюхин:

- Андрей Рэмович, я рискну предположить, что наша аудитория хочет узнать от вас, будет пресловутая вторая волна мирового кризиса или не будет. Мы видим Европу, видим долговую проблему провинций Китая, и мы видим, что правительство принимает уже антикризисные меры – госгарантии дают предприятиям и т.д. Все-таки куда барометр показывает сейчас?

Белоусов:

- Во-первых, правительство пока госгарантий предприятиям не раздает.

Арсюхин:

- Но готовится.

Белоусов:

- Да. Пока просто приняты некие действия, для того чтобы эти гарантии можно было выдавать быстрее, чем это было в прошлый кризис. Потому что тогда, прямо скажем, с гарантиями получилось не очень.

Будет ли вторая волна кризиса? Судите сами. У нас ситуация в США сейчас относительно стабильная. Относительно, потому что там есть разные признаки, как всегда, одни эксперты говорят за, другие против, но в целом она достаточно крепкая. Тактически крепкая. Потому что стратегически там есть большие проблемы, безусловно. Ситуация в Китае в целом тоже достаточно стабильная и достаточно крепкая. Да, там наметились признаки замедления экономического роста, но, тем не менее, они абсолютно не фатальны. Есть признаки перегрева их строительного рынка. Но в целом тоже со стороны Китая никаких особых неприятностей никто не ждет.

Вот из трех ведущих центров силы два более-менее находятся в стабильной ситуации. Остается Европа. Европа тоже очень разная. Есть юг Европы, который захвачен долговым кризисом в той или иной степени. Это Греция, Португалия, Испания, в меньшей степени Италия, Франция тоже затронута этими так называемыми токсичными долгами. Есть Германия, которая в последнее время демонстрирует не очень хорошие показатели. В том числе и оценочные показатели, которые дают сами предприниматели. Есть Северная Европа, в которой более-менее все в порядке.

Поэтому я бы сказал так, что основная проблема – то, что люди, те, кто работает на рынках, инвесторы, уже очень устали от этой неопределенности, от этих колебаний, от того, что в любой месяц ситуация может начать обрушаться. И что решений, достаточных для того, чтобы разрешить кризис, чтобы мы сказали, что столько-то долгов должны выкупить греки, португальцы и т.д., а вот столько-то у нас есть денег, Европейский банк профинансирует или международные фонды, вот такой ситуации нет. Все понимают, что мы сохранили ситуацию дефицита, и она сильно нервирует – и инвесторов нервирует, и игроков финансового рынка нервирует.

Но где граница между кризисом и некризисом в этом плане? Граница состоит в том, что… С чего начался прошлый кризис? Или, точнее, откуда начала эта спираль раскручиваться? Оттого, что инвесторы потеряли ориентиры для рисков, они перестали оценивать риски. Естественно, когда инвесторы и банки перестали оценивать риски, банки начали свертывать кредитование реального сектора. И дальше пошло-поехало. Вот эта граница не перейдена, и здесь есть еще определенный запас прочности. Поэтому я все-таки исхожу из того, что ситуация с такой неопределенностью, такая вязкая ситуация будет сохраняться довольно долго, может быть, несколько лет, но если не произойдет какого-то сильного внешнего толчка, то я считаю, что вероятность того, что мы продержимся, выше, чем вероятность обвала.

И еще. Было у нас опасение в мае, когда рубль начал падать, на 15% упал. И май еще знаменит был тем, что пришла негативная информация за апрель из Европы. И мы, честно говоря, думали, что сейчас мы можем оказаться в рецессии. Ничего подобного. Наоборот, наша экономика показала неожиданный для нас рост. Это касалось и инвестиций, и промышленного производства, и динамики ВВП. Первые данные, которые мы получили за июнь, очень оценочные данные, но они показывают индекс роста по ВВП со снятой сезонностью 0,2%. Это июнь к маю. Это очень высокий показатель. Если перевести его на год, умножьте на 12 и получите цифру. Это довольно приличное значение.

Кузьмина:

- МВФ буквально сегодня объявил о своем прогнозе, немного снизил все-таки прогноз по росту мировой экономики. Мы постоянно смотрим на США. Мы только что обсудили ситуацию в Европе. Все-таки от кого мы больше всего зависим? Когда-то шли разговоры о том, что Россия более или менее изолированная страна, тихая гавань и т.д. Естественно, мы включены в мировые процессы. Так с кем же у нас более плотные финансовые связи – с Америкой, Европой, может быть, с Китаем?

Белоусов:

- На самом деле мир стал настолько тесен, что сказать, что мы зависим от этих и не зависим от тех, конечно, нельзя. Мы очень сильно зависим от Китая. Причем эта зависимость связана с тем, что Китай сегодня является основным потребителем (с точки зрения приростов) энергоносителей. Мировой прирост потребления нефти примерно 1 миллион баррелей в сутки, если пересчитать. Из них 600 тысяч примерно приходится на Китай. Сам по себе он потребляет не так уж много по сравнению с другими странами, хотя тоже прилично, но прирост он съедает. Понятно, что замедление темпов роста Китая немедленно сказывается на ценах на нефть. Вот такая вот зависимость. Хотя Китай крупнейший наш партнер, входит в первую тройку, но, тем не менее, вроде бы зависимость еще и такая прослеживается.

Безусловно, мы очень сильно зависим от Европы. Потому что банки и наши компании заимствуют в Европе. Европа это регион, куда экспортируется достаточно много нашей продукции, энергоносителей и сырьевых товаров. Поэтому от конъюнктуры в Европе, конечно, мы сильно зависим. И Соединенные Штаты это один из мировых финансовых центров, естественно, мы зависим от динамики курса доллара. Посмотрите, как только доллар начинает падать по отношению к евро, тут же рубль начинает укрепляться вслед за этим.

Беляков:

- Были расчеты о том, что примерно на 2% снизятся цены за счет того, что мы вступим в ВТО, упадут пошлины, вырастет конкуренция и т.д. Какие конкретные, понятные всем людям товары подешевеют?

Медведков:

- По некоторым товарам действительно снижение пошлин произойдет. Я бы привел два примера. Первое – это лекарственные средства. По двум причинам. С одной стороны, у нас несколько снизятся пошлины, причем на те товары, которые в России не производятся и производиться, скорее всего, не будут в силу особенностей процесса. И второе. Поскольку у нас изменится достаточно радикально процедура регистрации лекарственных средств, она будет основана на мировых стандартах, это тоже приведет к снижению цен.

Вторая волна, наверное, может наступить через 7-9 лет. Например, у нас сохраняются очень высокие пошлины защиты рынка свинины. Это сделано, потому что инвесторы, которые вложили достаточно большие средства в развитие отечественного свиноводства, должны эти инвестиции получить обратно. И мы хотим, чтобы мы этот процесс завершили. Но через 8 лет, в 2020 году, эта защита снизится примерно в 1,5 раза, и мы это на себе почувствуем, но к этому времени, мы надеемся, у нас доля российской свинины в нашем потреблении будет не 60-65%, а, может быть, и 100.

Беляков:

- У нас есть телефонный звонок.

- У меня вопрос по сфере интеллектуальной собственности. Вопрос, который является, на мой взгляд, одним из наиболее актуальных при вступлении России в ВТО. В настоящее время отечественная система охраны интеллектуальной собственности не совсем готова к тем жестким конкурентным взаимоотношениям в этой сфере. Каковы перспективы развития отечественной системы правовой охраны и защиты прав правообладателей в сфере интеллектуальной собственности?

Медведков:

- Ответ я бы разделил на две части. Первое – это наше законодательство, оно приведено в соответствие с требованиями ВТО. Мы приняли 4-ю часть ГК, и к нам в этой части претензий нет. Есть вторая часть ответа. Это правоприменительная практика и защита интересов наших владельцев интеллектуальной собственности за рубежом. Здесь, безусловно, нам есть что сделать. И те программы, которые реализуются нашими правоохранительными ведомствами, они с каждым годом становятся эффективнее, и сейчас перед нами многие компании ставят вопрос о том, чтобы наладить работу по обеспечению их интересов за границей. Потому что мы каждый месяц видим все новые и новые случаи в разных странах, в том числе и крупных, кражи нашей интеллектуальной собственности.

Беляков:

- А что воруют?

Медведков:

- Воруют программное обеспечение, воруют дизайны и многие другие вещи. Мы – одна из стран, которые интеллектуальный продукт производят, и мы будем производить, поэтому мы крайне заинтересованы в том, чтобы наши права охранялись.

Арсюхин:

- Если вспомнить коллизию с ратификацией документов по ВТО с Госдуме, то понятно, что аграрии самые большие противники присоединения России к ВТО. Достаточно почитать сайт «Комсомолки», где по любому поводу в комментариях читатели пишут: я аграрий, и ВТО нас убьет. Почему? Сохраняется вроде бы господдержка, деньги сохраняются, которые мы даже сейчас им реально не даем. Я спрашивал. Они говорят: мы боимся какой-то системы сертификации мировой, потому что не работаем в должном стандарте. Может быть, действительно в этом правда?

Белоусов:

- Я думаю, что определенная доля правды здесь есть. Но, на мой взгляд, основные страхи должны лежать в другой области. Прежде всего, это связано с тем, что за последние годы мы создали достаточно изощренную систему поддержки нашего сельского хозяйства. Эта поддержка позволила нам за очень короткое время нарастить, практически воссоздать целые отрасли. Например, птицеводство мы создали. Мы в меньшей степени создали свиноводство (развернуты достаточно крупные комплексы). Сейчас создается очень крупный комплекс в Брянске, например, по производству говядины. Весь вопрос состоит в том, насколько устойчиво то, о чем сказал Максим, насколько устойчива защита инвестиций этих инвесторов, которые туда вложились.

И второе - насколько эффективно будет действовать система поддержки сельского хозяйства. Вторая тема очень важна, потому что целый ряд тех мер поддержки, которые реализовывались, скажем, год назад, они не вполне вписываются в систему ВТО. Но это вовсе не означает, что эта поддержка будет свернута. Наоборот, совсем недавно была принята государственная программа развития сельского хозяйства. Там черным по белому написано, что поддержка будет увеличиваться. И одновременно идет работа (она должна завершиться в ближайшие месяц-два) по поводу того, чтобы те формы поддержки, которые были раньше, адаптировать к условиям ВТО.

Кроме того, по просьбе наших аграриев сейчас правительство ускоренным темпом разрабатывает законопроект (я думаю, это вопрос недель) о достаточно существенных налоговых льготах для сельского хозяйства, которые позволят им вписаться в ВТО.

Что же касается системы сертификации, то, честно говоря, там есть свои проблемы, но они носят скорее технический характер, ничего там ужасного не произойдет.

Беляков:

- У нас есть телефонные звонки.

- Я охотно верю, что цены снизятся на компьютеры, на автомобили, на недвижимость за границей, на туристические поездки в разные страны. Но это в интересах богатых людей. Что касается сельского хозяйства, ему конец будет (при всей государственной поддержке). Раньше, бывало, едешь на электричке Москва – Тула, - 7-8 птицеводческих совхозов было. Тысячи уток плавали в этих озерах. Сейчас ни одной утки не увидишь. То есть наше сельское хозяйство и так уже на низком уровне. Его добьют.

Медведков:

- Помните, был анекдот: длинное, зеленое и пахнет колбасой. Это электричка, которая ехала из Москвы в Тулу. И из Москвы везли продукты в Тулу, поскольку там ничего не было. Зайдите сейчас в тульские магазины. Какая там продукция? Местная. То есть продовольствие, которое мы сами научились производить, и мы его потребляем. По-моему, это лучшее подтверждение того, что то, что было раньше, сейчас уже невозможно. И ВТО на самом деле этому никак не помешает.

Беляков:

- У нас есть еще один телефонный звонок.

- С интересом прослушал вашу дискуссию. У меня возник следующий вопрос. Все говорят, что когда мы вступим в ВТО, это даст нам такие-то плюсы, такие-то минусы. А если в какой-то момент членства у нас возникнет необходимость выйти из ВТО, существует ли такой механизм, и какие могут быть для нас последствия?

Белоусов:

- Насколько я понимаю, существуют. Мы просто можем денонсировать соответствующий договор и выйти.

Беляков:

- Без каких-либо санкций со стороны этой организации?

Белоусов:

- А какие там могут быть санкции? Никаких санкций там не будет. Мы только сами себе ноги подрубим. В случае появления реальных угроз у нас существует достаточно большой арсенал средств, которые мы можем задействовать для того, чтобы закрыться. Нам никто не запрещает вводить антидемпинговые пошлины, спецзащитные меры. Это общепризнанная мировая практика, и мы ею уже пользуемся. Мы ее ведем, выставили уже подобного рода заграждения и против Китая, и против Европы, и против Украины, кстати говоря. В случае угроз нам есть чем защищаться.

Более того, мы даже сохранили, например, такие, на мой взгляд, экзотические меры поддержки, как то, что мы можем государственный спрос весь удовлетворять за счет отечественных товаров. То есть мы можем, например, хоть 100% того, что у нас закупает государство, а это больше 10 триллионов рублей, исключительно за счет отечественных товаров покрывать. Другой вопрос, надо это или нет. Потому что мы таким образом серьезно подорвем конкуренцию, и это ударит по экономике, но возможности такие есть.

Беляков:

- Как вы прокомментируете тот момент, что Хиллари Клинтон недавно поздравила американских фермеров с тем, что Россия вступила в ВТО? Видимо, это не просто так.

Белоусов:

- Знаете, это надо спросить у Хиллари Клинтон. Я боюсь, что она немножко поторопилась с подобного рода поздравлениями.

Беляков:

- Наверное, это на чем-то основано.

Белоусов:

- Честно скажу, я уверен, что эпоха дешевых американских окорочков в американских магазинах прошла. Просто по той простой причине, что мы развили собственное птицеводство, вполне конкурентоспособное, которое уже не сдаст свои позиции. Хотя, конечно, конкуренция обострится, но рынки, я уверен, обратно сданы не будут.

Кузьмина:

- По моим ощущениям, эпоха «ножек Буша» прошла уже давно.

Белоусов:

- А американские фермеры, кроме «ножек Буша», нам ничего особенно и не продают.

Кузьмина:

- Лично я их не видела уже очень давно, хотя по магазинам хожу регулярно. Естественно, условия вступления в ВТО меняются от страны к стране. У нас перед глазами есть какие-то страны, которые некоторое время назад вступали в ВТО. И что с их рынком случилось? Можно вспомнить какие-то примеры?

Арсюхин:

- Вот Украина очень небрежно вступала. Это ее убило или не убило?

Белоусов:

- Да нет, как-то живет. Китай вступал. Китай, правда, вступал, насколько я понимаю, достаточно подготовленным. В том плане, что они сделали то, что, к сожалению, мы пока делаем медленно. Они подготовили кадры. У них очень большое количество, несколько тысяч человек, специалистов по ВТО, которые… Там же свой язык, своя правовая база. Простой человек там и не разберется. Вот Максим Юрьевич. Но таких, как Максим Юрьевич у нас в стране раз, два и обчелся. Это действительно наш пробел. Но вот Китай ничего чувствует себя, вполне нормально.

Дело в том, что это мы были исключением, когда не присоединялись к ВТО. Причем редчайшим исключением. На нас смотрели, как на такое диковинное существо. Понимаете, с диковинным существом мало кто хочет иметь дело, потому что неизвестно, как оно себя поведет. Оно не признаёт правил. Вы же не пустите к себе в квартиру человека, от которого вы ждете любых неожиданностей, который не играет по общепризнанным правилам. Примерно такое было к нам отношение. Оно, конечно, не исчезло до конца, но присоединение к ВТО это шаг к тому, что… Не просто мы заявляем. Мы давно заявляем о том, что живем по цивилизованным правилам (и мы действительно так живем). Но теперь мир признал, что мы такие.

Беляков:

- То есть это больше политический шаг?

Белоусов:

- Это чисто экономический шаг. Потому что такое узнавание – это решающий момент для инвесторов.

Кузьмина:

- Это как свой – чужой.

Белоусов:

- Это не то, что мы перестали быть для них чужими, но, по крайней мере, мы стали более понятными.

Беляков:

- Есть ли прогнозы о том, что у нас теперь отток капитала, который продолжается в течение 4 лет, сменится притоком?

Белоусов:

- У нас, вообще-то, по некоторым оценкам, в июне отток капитала сменился с минуса на плюс. Он у нас замедлялся, наконец, поменял свой знак. Я не могу сказать, что мы выйдем в плюс, честно говоря, хотя такие прогнозы есть. Но то, что это позитивно скажется на притоке инвестиций, и не только внешних… Для инвесторов нет разницы, куда вкладываться. Он может вложиться в любую точку на земном шаре, понимал бы он только, что эти инвестиции принесут ему отдачу на вложенный капитал. И в этом смысле наши инвесторы точно так же себя ведут. И присоединение к ВТО это, в том числе, и очень важный шаг для наших инвесторов.

Беляков:

- У нас еще один телефонный звонок.

Звонок, Александр:

- Я вспоминаю переговоры Горбачева по поводу НАТО. Потом были разговоры, что обманули, оказались непорядочными и т.д. Никто не ответил за эти дела. А вообще, когда ведутся переговоры, надо, чтобы была персональная ответственность за последствия. Потому что последствия бывают трагическими, а никто за это не отвечает. Вот Горбачев, по-моему, даже свой юбилей в Лондоне отмечал.

Беляков:

- Максим Юрьевич, возьмете ответственность на себя?

Медведков:

- Вы знаете, я возьму на себя ответственность. Но я думаю, что те ваши слушатели, наши граждане, которые считают, что в ВТО нам вступать не нужно, они тоже должны взять на себя ответственность за то, что произойдет со страной, если мы туда не вступим. Потому что мы утверждаем, что ВТО это блага, в долгосрочной перспективе это рост инвестиций, цивилизованное отношение с внешним миром. И всё то же самое со знаком минус в том случае, если мы этого шага не делаем. А кто за это будет отвечать?

Беляков:

- Есть еще такое мнение, что перед тем как туда вступать, надо иметь такую продуманную промышленную политику, как было у Китая. Они понимали, что им нужно выходить на те рынки, чтобы поставлять туда свою конкурентоспособную продукцию. У нас сейчас есть такая промышленная политика? У нас больше похоже на некое затыкание дыр в некоторых сегментах экономики, но целенаправленной промышленной политики не видно.

Белоусов:

- Я думаю, что это абсолютно не так. Если вы возьмете последние 10 лет, мы заново практически отстроили машиностроение, развили тот сегмент машиностроения, который у нас был крайне неразвит, который нас постоянно тормозил. Это автозапчасти. Благодаря тому, что привели сюда компании иностранные, вся линейка стала здесь развивать свое производство, но с требованиями локализации. То есть с требованиями, чтобы они сейчас не меньше половины автомобилей производили в России. Это означает уже даже 60%, это означает уже и производство двигателей. То есть практически отрасль была создана заново.

Многие высокотехнологичные отрасли, электроника. В Советском Союзе считалось, что это самая отсталая отрасль. У нас сейчас есть некоторые сегменты электроники, такие как СВЧ-электроника, например, которые абсолютно конкурентоспособны сейчас. Начали реальное движение в авиации. Не только военный сегмент авиации, который очень быстро развивается, и там мы не просто поддерживаем мировой уровень, но частично его опережаем во многих отношениях, или, скажем, средства ПВО, но и транспортная авиация. И, наконец, впервые создали с нуля первый российский гражданский самолет.

Беляков:

- К сожалению, у нас заканчивается время в эфире. Мы говорили о том, что нам грозит или, наоборот, что мы получим от вступления России в ВТО. Вы нас немного убедили в том, что плюсов здесь больше, чем минусов. Надеюсь, что это действительно так, и в ближайшие годы мы увидим, как будет развиваться наша экономика.